Хочется не просто выспаться, а так, чтобы ушла не только вся мышечная, но и моральная усталость. Чтобы проснуться с мыслью "Ух ты!", а не "Ой, ё!"  А больше ничего и не надо.

Вот, вылеживалось с осени.

Чертежным наброском – трассы утренних странствий. Вперед от двери и прерывистым пунктиром через мир. И только гораздо позже через карандашные линии на шершавой поверхности ватмана проступают лужи – окна в другую, перевернутую реальность, где все с ног на голову. И словно стражи этой призрачной границы – желтые кленовые листья, гонимые по графитово-серому стеклу воды порывом ветра. И если, не обращая внимания на сердитые оклики прохожих, остановиться и смотреть чуть дольше чем дозволено, то вдруг становится предельно ясно, что мир трещит по швам и то там, то тут, уже появились эти черные дыры, готовые затянуть, поглотить, нет: пРоглотить тебя навсегда. Поэтому лучше смотри на листья, на конфетные обертки и прочий сор, плавающий в лужах. Все они еще здесь, еще безопасны, еще не тронуты мороком мокрого пространства по ту сторону. И обязательно обходи лужи, стараясь не смотреть в них дольше одного мгновения. Иначе – пропал! Замечаешь, многие исчезают осенью? Ходят сомнамбулами, а из глаз, из самого зрачка, выглядывает нечто. Воет неземной тоской, зовет, тянет – туда, туда… Там уже не печально, там не холодно…
Продержись немого и, может быть, тебе удастся не замочить ноги этой осенью. И тогда ты счастливо доживешь до зимы, которая скроет, заткнет эти жадные рты своим старым стеганым одеялом, из которого то там, то тут торчат клочья ваты. А весной, когда со звоном разобьются стекла луж, они будут совсем другими, молодыми, еще не опасными. Ходи, бегай, играй с ними сколько угодно. Пока они не подросли. Пока ты не стал стариком.

От сна, который не очень помню, осталась в голове фраза: "Чтобы выйти замуж за миллионера, придется отказать миллиардеру". К чему бы это?

В Одноклассниках ввели такую штуку прикольную, которая над головой болтается и в ней писать можно (я не очень понятно, наверное, объясняю, но все же в курсе). И все себе понаписали туда разных жизненных кредо, девизов, речевок и т.п. А мне и выдумывать ничего не пришлось - мне исходная подходит очень! На ней написано "Я сейчас... (максимум 100 знаков)".

Я меняю работу. Второй раз уже совсем легко. Что дальше - не знаю, да и все равно. А тут что-то с аурой не то, не совпали мы.

На днях (ну как на днях, недели две уже как) снилось, что дерусь с какой-то нечистой силой. Ну как дерусь, как будто в спектакле участвую - не страшно, а карикатурно как-то. Догадываюсь только, что персонажи из Мастера. Включаю утром телевизор, а там говорят: "Аннушка уже пролила масло". И от этого почему-то радостно. Жду следующего подтверждения. :)

Помещаю, ибо таково условие. http://kinshik.livejournal.com/133189.html А кто заинтригован - сходите и посмотрите сами.

Что за люди! Дай 15 минут лишних – и давай они думать и рассуждать, что им надо. А не дашь 15 минут – и хорошо, и не рассуждают. И когда голодно не думают об этом, и когда горестно… Только когда сидят сытые в тепле и не заняты ничем. Первый раз, наверное, на неандертальца накатило. Пришел в пещеру, мамонта приволок, им же вход завалил, внутри огонь, поел, почесался с удовольствием и тут – хоть вой! Хоть мамонта назад неси, лишь бы не так! Делать-то что? Ну, на стенах порисовал, ну, песню сочинил, бия себя кулаками в волосатую грудь. Поспал даже – не отпустило. Татуху набил себе – пока заживало, легче было, потом опять. Женщину привел в пещеру – ну, тоже как с татухой. Детей родил, ночи не спал – думал, отдохнуть бы уже. А как представились эти злополучные 15 минут, так нате вам – опять оно тут.
Вот от этого весь и прогресс пошел, если кто не знает.

Опять затишье на работе. Ищу ощущение щастья. Вокруг голоса: «Маша, какой у тебя адрес? Сейчас я тебе пришлю путь». Круто! Мне бы кто прислал путь! А вообще сегодня как-то тихо. И холодно. И надоело уже в конце концов! И сижу. Там ли я ишшу свое шшастье? По идее, оно должно быть везде, потому что атомы и все такое. Ну, или нигде, потому что атомам по барабану – им счастье не нужно, мечутся себе как ненормальные и все. И люди так же, только еще на бегу рассуждают: а туда ли я бегу, а как я при этом выгляжу, а может надо еще на бегу что-то такое делать, чего другие не делают и тогда все получится? Бреееед! Одушевляют физику, сводят к физическим законам эзотерику, а человечество как мучилось из поколения в поколение, так и мучается – ищет что-то, ищет... Может, наоборот, все вот эти рассуждения о том, что надо искать – бессмыслица? Перемотать побыстрее и посмотреть чем кончится. Или пойти бутербродов сделать что ли, а то так скучно смотреть, без бутербродов. Или вязать, чтобы хоть руки были заняты? Некоторые еще велотренажер рядом с телевизиром ставят: тоже полезно. Но все равно все, сцуко, смотрят в один и тот же телевизор! Может, программы только немножко разные. Где башня, где аппаратная, кто автор идеи? Вопросов много, а ответы только в титрах, видимо. А вообще, гарантии-то никакой. Может там темнота просто, может свет зажгут и все к выходу потянутся, хрустя раздавленным попкорном на полу, а может сразу следующий сеанс начнется. Такой же тягомотный. Или ужастик. Или киножурнал, блин, "Фитиль"!

Захожу в одноклассников, а там никого. Почта тоже молчит. Может, всех уже смыло очистительной волной кризиса, а я ничего и не знаю. Ау, друзья! Вы все где?

Нет, все-таки осенью надо окукливаться и чехлиться, а не работы менять!Сначала весело, и ты ходишь с глупой ухмылкой, потому что победила. Кого - фиг его знает. Потом страшно и закрадывается мысль: а нафиг это все? А потом - никак, потому что понимаешь, что снова не удалось убежать от себя.
Не хочу работать! И дома не хочу сидеть! Где выход?

Со мною вот что происходит… Я путаю слова и педали, сказала девушке по телефону «спасибо Вам пожалуйста». А еще мне кажется, что меня все обижают. Но я при этом понимаю, что это только кажется, и от этого смешно и глупо. Наверное, это осень. Наверное, мой далекий предок в это время заползал в сухое и теплое место и впадал в анабиоз, чтобы весной очнуться бабочкой. Или стрекозой. Или, на худой конец, какой-нибудь верткой уховерткой. А я ничего — бодрствую на грани сна и яви, хожу, как ежик в тумане и ищу на свою колючую жопу приключений. И ощущаю себя при этом кем угодно, только не редактором журнала и матерью двоих детей. Это все камуфляж, а вообще-то я гусеница. Большая, зеленая и мягкая. Я вдумчиво и медленно переставляю почти невообразимое количество ног и двигаюсь неизвестно куда в пределах скудной видимости. Еще могу выпустить слюну паутинкой и унестись на ней вслед за ветром. Мне все равно куда. Я же — гусеница. Реальность теряет очертания, действия — смысл. С деревьев летят листья, с календаря — дни. И это хорошо, потому что иначе как бы мы заметили ход времени?

Вот бывают какие-то характерные для многих автоматические движения. Например, я только что вдумчиво раскрашивала дырочки в буковках. Зачем? И откуда это берется? И почему когда говоришь по телефону, а рядом лежит какая-нибудь бумажка, то она обязательно окажется раскрашенной какими-нибудь каракулями? Типа, если уж уши заняты, то надо и руки занять? А еще некоторые очень любят притопывать, барабанить пальцами и т. п. Раздражает, кстати, страшно. Но главное, зачем они это делают?

ну где же вот это, знаешь, когда вот так РАЗ рукой на все, РАЗ — какие-то ПОСТУПКИ и все весело, и жить интересно, и все само собой налаживается? ну было же такое! а сейчас — как улитка. тащишся куда-то еле-еле, а после себя — только след из серой слизи. (это я про себя :)
наверное, чтобы все поменять, надо от всего абстрагироваться — дети, родители, работы, мужья, деньги — чтобы все стало по фигу. не пофигу, а просто отпустить — пусть само, как хочет образуется.

Странные существа иногда приходят к нам на работу. Вот, вчера такое. Ручная. Ест грибы.

12 дней тупили, глядя на море. Плавали по лунной дорожке. Она у каждого своя. Плывешь, а те, кто рядом — в чернильной темноте. А им кажется, что это они по дорожке. Задались вопросом, как спят киты. Говорят, вертикально. Если правда, то какой стороной кверху? По идее тяжелая должна перевешивать. Видели кучу саранчи, зеленых богомолов, жука-носорога, палочников и Маму палочника (копирайт — Уля). Еще были дельфины, медузы, улитки и огромная гусеница-шелкопряд за помойным ведром, которая к нашему отъезду так и не успела превратиться в бабочку. Мы-то ее знали как гусенцу, а потом она за ночь превратилась в неподвижный валенок и общаться перестала. Кошка Дыня ест одноименный продукт, а по ночам сидит на берегу и смотрит на море.

Кристина: У вас варенье в пиалочке или в розеточке?
Официантка (слегка обиженно): В креманочке!

Я — маленький консервный заводик. Я консервирую впечатления. Не употребляю сразу же, а аккуратно складываю в баночки, закрываю крышечками и клею этикеточки. Они вкусные, эти консервы, если открыть потом, через некоторое время. Только вот я все думаю, каков же был вкус этих продуктов, когда они были свежими? И почему я его совсем не ощущала? И что это за привычка, копить впрок? Такое обычно бывает с теми, кто пережил голодные времена…

Сделала открытие: я совершенно не умею пользоваться всякими полезными вещами. Дома валяется ненужный MP3-плеер, на полке пылится ноутбук, куда-то запихнуты и никогда не достаются всякие полезные мелочи, о которых другие, может быть, мечтают. Это не только к технике относится. Например, я не люблю ухаживать за одеждой и обувью, не люблю бережно хранить украшения, не имею привычки аккуратно складывать постиранное белье или расставлять по порядку книги на полках. Такое ощущение, что я просто люблю хаос и даже создаю его сама, если представляется такая возможность. Потому что гораздо приятнее покопаться в груде хлама и неожиданно найти там какой-нибудь «клад», чем спокойно взять с полочки то, что ты сам же туда и положил и что и так тебе предназначалось по праву. Или я не права?
Есть люди, которые ничего не выбрасывают и всему находят применение. Шьют из лоскутков покрывала, пришивают бусины на старую сумку, делают аппликации из соломки и бумаги и страшно радуются. Я тоже люблю делать аппликации. Только не радуюсь, потому что не знаю, куда их потом девать. Пигмейское счастье от сотворенного собственными руками амулета мне чуждо, сорочья страсть к украшению гнезда — тоже. Даже от сентиментальной привычки перетряхивать пожелтевшие школьные записки с признаниями в первой подростковой любви я постепенно избавилась.
При этом я не брезглива, и мне совершенно безразлично, сидеть ли в мягком кресле или на давно не мытом полу. У меня нет отвращения к пыли на телевизоре и пятнам на одежде. Вот такая уродилась. Наверное, надо было все-таки идти в геологи. Сидеть с грязной головой у костра в экспедиции, вытирать испачканные килькой в томате руки о дырявую штормовку и все такое…